Когда Дагерти смолк, барон еще долго пытался усвоить все то, что только что услышал. Он даже представить себе не мог, что происходило на самом деле. Ведь если так, то Фавластас и в самом деле был жертвой.
– При чем здесь мой друг? – едва слышно спросил барон. – С ним произошло то же, что с тобой?
– Да, – подтвердил Дагерти. – Но тут постаралась личина Фавластаса-императора. Это была его месть стражам и Аденту за врата. Поначалу Фавластас хотел перетянуть твоего друга на свою сторону, заставить служить себе. Так было бы проще открыть врата. Но Фредрик начал войну. И знаешь, Фавластас был рад! Он много рассказывал нам о том, как все это происходило. Ведь мы были за вратами, не видели ни падения Утреннего Лика, ни падения графства. Фавластас хотел, чтобы Фредрик прошел весь мой путь и стал подобным нам. Адент должен был сам погубить Фредрика, как Трейвел погубил меня, вернув мне жизнь. Фавластасу было мало гибели графа. Огромными усилиями он отнял душу твоего друга у ангелов и сбросил ее мучиться в аданей. Он хотел, чтобы Фредрик страдал сильнее, поэтому граф провел в аданее четыре года. Четыре года, Карнелий! Это конец! Я провел там год. Фавластас все устроил, все продумал. Адента он взял в плен именно для этого. Просто использовал его. Вначале ему нужно было убить Фредрика, а Адент бы не позволил своему подопечному погибнуть, не позволил бы пасть графству и вратам. Потом искра продержала Адента во льду ровно четыре года, и когда вновь настало время ангела сыграть на руку Фавластасу, тот разморозил его и позволил добраться до души Фредрика. Да, это безумно, но это правда.
– Это… безумно? – Карнелий больше ничего не смог сказать. Безумие – это вообще ничто по сравнению с этим рассказом. По сравнению с тем, что испытывал в тот миг барон. Дагерти так просто говорил о четырехлетних муках в аданее!
– Адент вытащил графа из мучений, но боги запретили вытаскивать душу твоего друга из аданея. Они хотели забрать Адента, а Фредрику позволить развеяться. Его душе предстояло сгинуть из веселенной, из существования.
– И Адент бросил его там? – с ужасом спросил Карнелий.
– Он не хотел, но, как я тебе сказал, он поступил правильно. Фредрик потом бы пожалел, как и я, если бы вернулся в жизнь.
– Расскажи еще про искру, – попросил Карнелий.
– Искра – это демонический штамп, который проникает в любую душу, попавшую в аданей после смерти. Это клеймо, которое говорит о том, что конкретная душа теперь собственность аданея и забрать ее оттуда нельзя. Обычно души из бездны никто и не забирает, ведь они попадают туда за греховную жизнь, но если кто-то все же осмелится вытащить душу в смертный мир и попытается вернуть ее в тело, то главный демон Аданей не расстроится. Для того искра и существует. Ее основная функция – делиться и дробить душу, на почве которой она взращивается, потом забирать чужие тела, расслаиваться на огромное количество личин и колонизировать землю. Искра развивается и приобретает свою личность только после воскрешения тела. Как я уже и говорил. То есть если уж вы осмелились отнять собственность аданея и оживить ее в теле, то пострадает весь смертный мир. Знаешь, почему я хотел правильно завести зал времени? Почему я так рад, что получилось хоть что-то? Я хочу вернуться в тот миг, когда меня собирались оживить, и развеяться, отговорить Трейвела. Он ведь стал смертным в наказание. А так его не наказали бы, а меня бы просто не стало. Я не хочу, чтобы меня считали уничтожителем, демоном, монстром. А Непоколебимый – империей зла. Адент уберег Фредрика от этого. И Океанию уберег от судьбы Непоколебимого. Теперь ты, надеюсь, понимаешь, почему я буду бороться за свою империю до конца.
– Подожди. То есть все наместники – это твои личины? Твоя поделенная искра и частички твоей проклятой души в чужих телах?
– Верно.
– Но теперь-то твоя искра закончила делиться или в любой момент она может создать из тебя еще личности?
– Это сложный процесс. Сейчас я не буду вдаваться в подробности. Скажу лишь, что да, слоиться одна искра может до бесконечности, ей главное захватывать в каждое новое тело хоть капельку души. Но я стараюсь держать себя в руках, потому и не спешу лечить себя искрой. Каждое использование искры опасно. Ведь это очень хитрый разум и в каждой личине он проявляется иначе.
– А если бы Фредрик ожил? – едва слышно спросил Карнелий с некоторой задумчивостью в голосе.
Дагерти вздохнул:
– Одна из его личин, та, что была бы ближе всех по характеру к твоему покойному другу, точно так же, как и я, молила бы сейчас богов о смерти.
– Фредрик был сильным магом, он смог бы перебороть искру.
– Тебе хочется верить в друга, но я тоже был не слабым магом, и то мои черные силы просто бурлили. А теперь вспомни свет своего друга и преврати его во тьму. Если бы Фредрику и удалось удержать себя единым, то было бы еще хуже. Искра сконцентрировалась бы в одной голове, испепелила бы его настоящую личность и превратила бы его в уничтожителя. Так что Адент поступил верно.
Карнелий чувствовал себя отвратительно, мысли его были о том, что Фреда больше не существовало во вселенной, но вслух он сказал нечто иное:
– Я не могу понять… – Голос был совсем тихим, Дагерти пришлось прислушиваться. – Ты начинал с того, что Адент не заслуживает нашей веры, а теперь говоришь, что он поступил правильно. – Карнелий отрицательно покачал головой. Как уничтожение Фредрика могло быть верным решением? Да лучше бы его друг стал злом! Так в душе кричал Карнелий, но внешне он выглядел уставшим и притихшим.
– Фавластас хотел, чтобы Фредрик сам уничтожил всех друзей и близких. Настоящая личина Фредрика не выдержала бы, страдала бы, а темные были бы заодно с Фавластасом. Но Адент этого не сделал, поэтому он поступил верно. Но он отправил всех жителей Непоколебимого за врата. Всех! А не только тех, кого стоило. И потом, я говорил о слепой вере в высшие силы. Именно эти силы изначально позволили мне и Фредрику оказаться в аданее. Дальше – всего лишь последствия.
– Но подожди… – Карнелий поднял руку и попытался разобраться. – Почему ты так уверен, что твой народ отправили за врата из-за твоей искры? Это же бред. В этом нет ни капли логики. Врата создали ангелы. Они бы не стали творить такое просто так. Если бы проблема была лишь в тебе, то ты и твои личины были бы единственными, кто был бы заперт. Хотя небеса могли бы тебя и твои личины просто испепелить. Вместо этого небеса создают врата и запирают за них всех, кроме твоей самой опасной личины – Фавластаса. Кажется, ты и сам не знаешь, зачем были созданы врата. Или есть еще причина, о которой ты просто не хочешь мне говорить? Твоя тайна не имеет отношения к искре, ведь так?
Дагерти все это время лишь мрачно смотрел на Карнелия. Он и не собирался ничего говорить, но явно задумался над словами барона. Какое-то время в тоннеле было тихо, а потом Карнелий вдруг сорвался с места и подбежал к люку.
– Свет! – воскликнул он, указав в небо.
– Где? – Дагерти сосредоточился на люке и тоже увидел, как промелькнул луч. Потом послышался знакомый свист. – О боги! – Наместник вскочил на ноги. – Скорее наверх, Карнелий!
Они выбрались наружу, утопая в почерневшем в сумерках снегу.
– Корабль! – Дагерти восхищенно указал в небо, где плавно и красиво плыло огромное воздушное судно. Оно было больше кораблей Непоколебимого раза в два, и крылья у него были не черные, а белые. А сзади – огромный винт, словно ему нужно было покорять подводный мир, а не прорезать облака. Множество ярких прожекторов блуждали по снежным покровам, заливая все вокруг приятным золотым светом. Сверху доносилась музыка, необычная для слуха Карнелия и Дагерти.
– Стойте! – крикнул барон. – Стойте, остановитесь! Мы здесь! Остановитесь!
Он кричал, срывая голос до хрипа, и бежал в свет прожекторов.
Дагерти напряженно и вместе с тем растерянно смотрел на корабли. Он знал, что подобные суда могли делать, вернее, что подобные корабли могли делать в его времени. А эти, в будущем, были способны на большее, и это было опасно. Но также наместник отлично понимал, что Карнелий был прав. Выбор-то небольшой. Либо умереть в снегах, либо рискнуть.
– Остановитесь! – все кричал Карнелий.
Дагерти в последний раз неуверенно взглянул на корабль, а затем на свои ладони. После чего зажег два магических шара и бросил их в небо. Они, подобно фейерверкам, взорвались недалеко от судна, осыпая черное небо серебристыми лучами. Карнелий перестал кричать и обернулся на Дагерти, тот лишь кивнул ему. Корабль начал снижаться и разворачиваться. Добро пожаловать в будущее.
***
Кабинет Эдварда и Мэй был одним из самых небольших в центральном отделении сыскной службы города Фо́ртон-Э́да. Впрочем, для работы напарников много места и не требовалось. Большую часть времени они проводили на улицах города, изучая места преступлений и анализируя всплески магической активности. А если уж приходилось работать в кабинете, то места всегда хватало. Мебель стояла плотно, и углы не пустовали, зато каждая вещь выполняла определенную функцию и ее легко было найти.
